Владимир Голышев (golishev) wrote,
Владимир Голышев
golishev

PERSONAL JESUS: Based On A True Story (36)

Начало: (1), (2), (3), (4), (5), (6) ,(7), (8), (9), (10),
(11),(12), (13), (14), (15), (16), (17), (18), (19), (20),
(21), (22), (23), (24), (25), (26), (27), (28), (29), (30), (31), (32), (33), (34), (35)
Всё в одном месте - http://golishev.livejournal.com/3038110.html
https://i.ytimg.com/vi/IlB-2aEycHY/maxresdefault.jpg

Никто из апостолов не видел суда над Иисусом. Никто из них не присутствовал при казни.

В «Евангелии от Иоанна» явление воскресшего Иисуса предваряет следующее уточнение:

В первый день недели, когда из страха перед Иудеями двери были затворены там, где были ученики, пришел Иисус…

После неудачной попытки Петра никто из них уже не стремился сопровождать учителя. Апостолы «легли на дно». И лежали там до тех пор, пока Мария не спровадила их домой – в Галилею.

Единственное исключение – Иуда Фома.

Можно как угодно относиться к рассказам евангелистов о явлениях воскресшего Иисуса. (В древнейших рукописях многие из них отсутствуют. Остальные можно интерпретировать по-разному.) Но то, что Фома не прятался с остальными – деталь вполне правдоподобная. И его резкий отказ верить апостолам-галилеянам на слово, когда они ему сообщили о визите воскресшего учителя – тоже.

Таким образом, мы можем составить довольно короткий список людей, которые могли быть живыми свидетелями последних часов земной жизни Иисуса: Иосиф Никодим, Иуда и, конечно же, Мария. Те самые лица, которые мы считаем основным источником фактуры четвёртого евангелиста. А значит, нашим основным источником остаётся «Евангелие от Иоанна».

Итак, взяли Иисуса и повели.
И неся Себе крест, он вышел на место, называемое Лобным, которое по-еврейски называется Голгофа.


Вы видите в этом рассказе гору? По-моему, речь идёт лишь о специальном «месте», которое находится очень близко от суда. Никакого восхождения. Просто "вышел".

А значит, храмовый комплекс в часовней «Кувуклией», в которой раз в год устраивают файер-шоу «Благодатный огонь», никакого отношения к распятию Иисуса не имеет.

Просто взгляните на карту.

Найдите там Антониеву башню, в которой Пилат приговорил Иисуса к распятию. А теперь ответьте:  за каким хреном они пошли на запад??? По-моему, очевидно, что римляне повели Иисуса к воротам и распяли сразу за ними – на обочине большой дороги. В двух шагах от Гефсиманского сада. На ровном «месте» (чуть выше уровня дорожного полотна)

«И прохожие хулили его, кивая головами своими», - пишет «Марк».

Какие могут быть «прохожие» на горе?
Почему римляне, всегда распинавшие на обочинах больших дорог, должны были сделать исключение для трёх приговорённых – для Иисуса «и с Ним двух других по обе его стороны»?
Можно задать еще много таких вопросов. Ответов на них нет…

Существует огромное количество исследований, посвященных орудию казни. Сегодня мы знаем о нём гораздо больше, чем люди, жившие сто или тысячу лет назад. Римляне распинали на любых пригодных для этого конструкциях. В том числе, на живых деревьях и на врытых в землю столбах. Сама идея распятия подразумевала фиксацию тела в неудобной позе, цель которой – долгая и мучительная смерть.
http://1.bp.blogspot.com/-rTKJV2MK4S4/UeIdceK6z2I/AAAAAAAAAQ8/PTERRpScZuo/s1600/32d1bcf25bed-horz.jpg
Руки при этом закрепляли над головой или на специальной перекладине, которой дополняли столб. Получившаяся конструкция больше напоминала букву «Т», чем тот крест, который мы привыкли видеть. Столбы же устанавливали на Лобном месте заранее.
http://causeofjesusdeath.com/wp-content/uploads/2014/09/Cross1-1.jpg
Характер казни целиком зависел от того, какие цели преследовали римляне. Как это не парадоксально, гвозди в руках – большая удача для приговорённого. Вбивались они не в ладонь, а в предплечье у самого запястья – там, где находится целый пучок вен. После такой процедуры человек умирал от потери крови достаточно быстро. Гораздо страшнее «деликатные» верёвки. С ними страдания привязанного к кресту бедолаги длились несколько дней. Иногда больше недели. Источником боли при этом становилась каждая клеточка неподвижного тела. И хищные птицы, начинавшие трапезу с глаз еще живого человека, воспринимались им, как избавители от нечеловеческих мук…

Итак, судя по гвоздям, римляне не были настроены на марафон. Более того, в «Евангелии от Иоанна» практически прямым текстом говорится о том, что Иисус был отравлен.

…После этого Иисус, зная, что всё свершилось, говорит, дабы свершилось Писание: жажду.
Стоял тут сосуд полный уксуса. Тогда наткнув на копьё губку полную уксуса, поднесли его к устам.
И когда вкусил Иисус уксуса, Он сказал: свершилось. И склонив голову, придал дух.


Это очень похоже на действие сильного яда, вызвавшего немедленный паралич сердечной мышцы. Для специалистов о многом может сказать еще и эта деталь.

…один из воинов копьём пронзил его бок, и вышла тотчас кровь и вода.

Возможно, за воду приняли сукровицу.

С другой стороны, возможно, причина смерти - сам «контрольный» удар копьём, а питьё – анестезия.

В приданиях, которые собрали и дополнили «галилейские» авторы, Иисусу еще до распятия предлагают выпить смесь вина и смирны (ладана) или вина и желчи. Верить на слово этим авторам, конечно же, нельзя. Но то, что скоропостижная кончина Иисуса как-то связана с питьём, по-моему, очевидно.

Уксус, о котором сообщает евангелист – основной элемент питья римских легионеров – и сегодня популярен у апологетов здорового питания. В наших широтах основное сырьё для его производства – яблоки. На Ближнем Востоке – виноград и другие фрукты. Достаточно их измельчить, залить водой и позволить бродить до тех пор, пока не выйдут «градусы». Полученный продукт процеживают, смешивают с водой и пьют. Он прекрасно утоляет жажду, регулирует кислотно-щелочной баланс и снабжает организм витаминами.

«Сосуд, полный уксуса», о котором говорят евангелисты – это всего лишь фляга для солдатского питья. Очевидно, именно в ней принесли на место казни яд или наркотик, который дал Иисусу палач. Думаю, он легко согласился ускорить смерть своей жертвы. Римляне изначально не были настроены «тянуть резину». Все понимали, что вопли распятых - не лучшее украшение для пасхальной ночи, да и рейтинг прокуратора они, мягко говоря, не поднимут.

Сцена суда в «Евангелии от Иоанна» имеет чёткую привязку ко времени.

Была же пятница перед Пасхой, около шестого часа.

А умер Иисус до наступления девятого часа, которым заканчивался день. Если отнять время на «крестный путь», на раздевание, в ходе которого палачи метали жребий, и на распятие - у нас останется не больше двух часов.

А так как была пятница, то Иудеи, чтобы тела не оставались на кресте в субботу – ибо день той субботы был день великий, - попросили Пилата перебить им голени и снять их.

Именно в этот момент Иосиф Никодим, входивший в делегацию, обратился к Пилату с просьбой отдать ему тело одного из казнённых. Следовательно, умер Иисус намного раньше других.

Пилат удивился, что Он уже мёртв; и призвав сотника, спросил его: давно ли Он умер?

Место действия – Антониева башня в Иерусалиме. Сотник, очевидно, пришел с места казни вместе с Иосифом. Дорога в один конец – около получаса… Если сложить все пазлы, то получится, что Иисус был умерщвлен почти сразу же после распятия. Сотник, получивший за это деньги от Иосифа Никодима, специально явился вместе с ним к Пилату, чтобы подтвердить факт аномально быстрой смерти Иисуса. Без его свидетельства было невозможно решить вопрос о выдаче тела здесь и сейчас…

Картина, которую мы только что нарисовали - своего рода, момент истины для христиан. Нормальная человеческая реакция на «новость» о том, что Иисус страдал на кресте, возможно, считанные минуты – радость и облегчение. Для христиан же «цена вопроса» – учение о «спасении», краеугольный камень их религиозной доктрины! Если мертвая буква для «верующего» дороже живого Иисуса, он вместо радости испытает разочарование и даже раздражение. Проверьте себя…

А теперь давайте вернёмся назад – на дистанцию отделяющую место суда от места казни. Где-то на этом отрезке у Иисуса появился «помощник».

…И выводят Его, чтобы распять Его.
И заставляют некоего прохожего, Симона Киринеянина, идущего с поля, отца Александра и Руфа, взять крест Его.


У меня особое отношение к этому эпизоду. Именно Симон Киринеянин вдохновил меня на пьесу «Лыжнег» (про двойника патриарха Московского и всея Руси Кирилла). Между тем, его появление в этом месте выглядит, по меньшей мере, странно. И сам он – человек-загадка.

Во-первых, никакого креста Иисус, конечно, не несёт. В худшем случае, ему дали перекладину. Это не бревно, и даже не потолочная балка. Для быстрой казни массивная перекладина не нужна. Навряд ли эта деталь весила намного больше копья. Если же Иисус был настолько измотан бичеванием, что не мог нести даже малый груз, перекладину на место казни вполне могли доставить конвоиры.

Дело в том, что рядовые легионеры и солдаты вспомогательных частей набирались из местных жителей. Римляне относились к ним без особого почтения. Какой-нибудь прапорщик Сцепион Задов и вполне мог заставить рядового Худайбердыева нести шпалу от забора до обеда. Во всяком случае, это гораздо правдоподобнее «припахивания» случайного прохожего.

Следующая странность – время события: вечер накануне Песаха. Все порядочные люди в этот момент готовятся к седеру – праздничной трапезе. А ведь наш Симон – иностранец. Даже, я бы сказал, интурист. Он специально приехал из дальних краёв в Иерусалим на Песах. И вот, вместо предпраздничных хлопот он «идёт с поля», как распоследний раб, которого нечестивый хозяин заставил вкалывать накануне «великого дня»! Причём идёт он в таком месте, где никаких полей нет, а есть: Иерусалимский храм, городская стена, постоялые дворы и обнесенный стеной частный сад с оливами и виноградником. Где «интурист» нашел там поле? Почему у него самого еврейское имя, а у его «сыновей» - греческое и римское?

Вопросы, вопросы, вопросы…

В «Евангелии от Иоанна», разумеется, никакого «Симона Киринеянина» нет. Нет даже зазора во времени и пространстве, в которым он мог бы чисто теоретически всплыть.

Мы уже говорили, что «галилейские» авторы не имели доступа к свидетельствам очевидцев и свалили в кучу, всё, что попало им под руку: и вино с желчью, и дебаты между казнёнными,  и «тьму от часа шестого до часа девятого», и разорванную завесу, и оживших мертвецов. «Симон Киринеянин» - из той же оперы. Можно было бы от него просто отмахнуться, как от назойливой мухи. Но азарт исследователя велит рыть грунт вглубь, а не курить на лавочке.

Раскручивать клубок начнём с прозвища.

Вы будете смеяться, но это тот редкий случай, когда мы имеем дело с доброкачественным топонимом. Любая церковная энциклопедия вам гордо сообщит, что город Киринея – не выдумка, а вполне реальный населённый пункт в Северной Африке - на территории нынешней Ливии.

В «Деяниях» мы, вроде бы, находим подтверждение – в перечне мест, из которых пришли слушатели первой проповеди апостола Петра, говорится о «частях Ливии, примыкающих к Киренее». И среди непримиримых врагов архидиакона Стефана упоминаются «либертинцы, киринейцы, александрийцы и из тех, что были из Киликии и Асии».

Вроде бы, всё сходится. Но есть нюанс…

После казни Стефана его последователи отправились на север.

…прошли до Финикии, и Кипра, и Антиохии, никому не проповедуя слова, кроме только Иудеев.
Были же некоторые из них Кипряне и Киринеяне, которые придя в Антиохию, говорили и Еллинам, благовествуя Господа Иисуса Христа.


По-моему, очевидно, что «киринейцы», забившие Стефана камнями за "эллинское нечестие", и «Кипряне/Киринеяне», которые не видят разницы между эллином и иудеем - не просто разные люди, а антиподы. Одни консерваторы, другие – готовы обращать в свою веру всё, что движется. Неудивительно, что ко вторым примкнул предприимчивый апостол-самозванец Павел и два его ассистента – Варнава и… тот самый «апостол и евангелист» Марк, который привел на Via Dolorosa «Симона Киринеянина»!

Варнава и Марк (вернее, «Иоанн, прозванный Марком») – родственники. Оба – уроженцы Кипра. А теперь самое интересное: в северной (турецкой) части острова, действительно, есть древний город Киренея. И в апостольские времена он процветал…
http://life-thai.com/wp-content/uploads/2016/06/DSCF7180.jpg

В общем, у нас есть все основания для того, чтобы попрощаться с Ливией, а заодно и с энциклопедиями, которые нам ее подсунули. Давайте лучше посмотрим что будут делать наши «три веселых друга».

Итак, посланные Святым Духом они пришли в Селевкию, а оттуда отплыли в Кипр,
и прибыв в Саламин проповедовали слово Божие в синагогах Иудейских.



Так они прошли весь остров – с востока на запад. И вот в конечном пункте путешествия – в городе Пафосе – неожиданно встретились два «сына лейтенанта Шмидта».

…они нашил некоего человека волхва, Иудейского лжепророка, которому им Вариисус.
Он был с проконсулом Сергием Павлом, мужем разумным. Этот, призвав Варнаву и Савла, пожелал услышать слово Божие.


Варнава – не имя, а прозвище, означающее «сын утешения» (имя спутника Павла – Иосия или Иосиф). Вариисус – понятное дело, тоже не имя, а прозвище. И вы, наверняка, догадались, что оно означает. Да, Павла опередили – в городе Пафосе на острове Крит рядом с проконсулом уже сидел точно такой же самозванец, как и он! Сидел и называл себя «сыном Иисуса». На фоне такой наглости легенда о "голосе с неба", который якобы услышал гонитель Савл, выглядела довольно  бледно.

Павел попытался игнорировать конкурента.

Но противодействовал им Элима волхв (ибо такого в переводе имя его), стараясь отвратить проконсула от веры.
Но исполнившись Духа Святого, Савл, он же Павел, устремив на него взор,
сказал: о полный всякого коварства и всякого зла, сын диавола, враг всякой правды, перестанешь ли ты искривлять прямые пути Господни?


Когда Павел вот так ругается, невольно возникает дежа вю – где-то мы похожую ругань уже слышали. Ах, да! «Порождения ехидны», «повапленные гробы» и прочие антифарисейские пассажи в устах Иисуса. Нетрудно догадаться, кто вдохновил на них евангелистов.

Между тем, автор «Деяний» задал нам интересную загадку, ответ на которую заключил в скобки. «Элима», который мешал Павлу говорить – якобы всё тот же Вариисус. А слово это якобы означает профессию Вариисуса – волхв или маг. Лингвисты потратили очень много времени и бумаги, пытаясь найти хоть какие-то признаки соответствия слова «Элима» заявленному «переводу». И вынуждены были капитулировать. Нет, «Элима» - не «волхв». Видимо, это всё-таки имя или прозвище. А значит, в окружении проконсула - два человека: Вариисус и Элима. И если с первым всё более-менее ясно, то второй – один сплошной вопросительный знак.

Другой важный момент – источник информации. От кого мог узнать об этом эпизоде автор «Деяний»? Ответ очевиден: от того же, от кого он узнал про Симона Киринеянина! Напоминаю, рядом с Павлом в этот момент находились Варнава и Марк. Именно Марку приписывается авторство древнейшего из евангелий.

«Испорченный телефон», конечно, сделал своё дело – рассказ получился ужасно предвзятый и непонятный. Автор «Деяний» не пожалел красок, чтобы изобразить триумф своего кумира. Будучи греком, автор не видел ничего предосудительного в черной магии. В итоге, Павел у него одним взмахом руки лишает противника зрения. Вуаля!

Тогда проконсул, увидев происшедшее, уверовал, дивясь учению Господню.

Жаль, что Иисус в своё время не воспользовался этим передовым ноу-хау – не ослепил, например, Пилата... Однако, осталось невыясненным, кто именно ослеп – Вариисус или Элима…

Думаю, теперь самое время вскрыть карты. Я знаю, как звали Вариисуса. И вы, наверное, уже догадались. Да, его звали Симон. Симон Киринеянин. По прозвищу – Вариисус. По профессии - волхв. Очевидно, именно тогда в Пафосе Марк услышал из его уст небылицу про «помощь в несении креста». Рассказ этот сопровождался живописными подробностями, которые до нас не дошли. А «Матфей» и «Лука», копируя этот эпизод, выхолостили его окончательно - убрали даже имена "сыновей" Симона «Александра» и «Руфа». Осталось только имя и указание на место, в котором Марк услышал эту историю.

Не следует удивляться тому, что Марк запомнил и воспроизвел легенду врага своего наставника. Дело в том, что оба ассистента вскоре в Павле разочаровались и его покинули, а значит и его анафемы для них значения не имели. А сам эпизод красивый. Чего добру зря пропадать?

Другая история про того же героя дошла до автора «Деяний» уже от апостола Петра. В ней Симон Киринеянин фигурирует под именем «Симон Волхв» или «Симон Маг». (В нашем случае, эта история – приквел, так как эти события имели место задолго до кипрского эпизода.)

Старший брат Петра встретил Симона в Самарии, где тот якобы «занимался волшебством», выдавая себя за «кого-то великого». В отличие от Павла, Иаков Филипп не стал Симона обличать. Просто рассказал самарянским мужчинам и женщинам о «Царствии Божием и об имени Иисуса Христа», чем тронул их сердца. И в итоге…

Симон и сам уверовал и, приняв крещение, не отходил от Филиппа, и видя, что совершаются знамения и силы великие, изумлялся.

На этой оптимистической ноте в рассказ вторгся Пётр и всё опошлил – затеял с новообращенным тезкой какие-то денежные «тёрки».

«Вижу, что ты – в горькой желчи и узах неправды!» - вспылил апостол.
«Помолитесь за меня ко Господу, чтобы не постигло меня ничто из сказанного вами», - смиренно ответил волхв.
На том и расстались.

А дальше у нас есть вагон и маленькая тележки биографических сведений, сплетен, клеветы и сказок про Симона Волхва, которые христианские писатели первых веков свалили в одну кучу. Мы эту кучу разгребать не станем. Отметим лишь те моменты, которые помогут нам укрепиться во мнении, что Симон Волхв, Симон Киринеянин и Вариисус – одно лицо.

Считается, что Симон - самарянин по происхождению. Он еще в молодости уехал в Египет, где чрезвычайно развил свои интеллектуальные и магические способности. А когда вернулся на родину в Самарию, стал преемником местного духовного авторитета Досифея.

Примерно в это время по нашим подсчётам через Самарию дважды проходил Иисус. Даже если они не виделись, Симон вполне мог об Иисусе слышать и интересоваться им.

После распятия учителя Симон знакомится с его учениками. Отношения, как мы видим, у них не сложились. Думаю, проблема в том, что Пётр был расистом, а волхв - самарянином. (Павлу, кичившемуся своей еврейскостью, Пётр про "горькую желчь" почему-то ничего не говорил.)

Тогда Симон Волхв отправился на север, дошел до города Тир, выкупил там из борделя проститутку Елену и тут же объявил ее… нууу, примерно тем же, чем для христиан является Пречистая Дева Мария.

Напоминаю: я пересказываю произведения христианских авторов. Их «жизнерадостный» взгляд на мир хорошо известен: все, кто им не нравится, сразу же становятся пидорами, проститутками, фашистами, бендеровцами и так далее. Если уж Марию Магдалину они умудрились записать в блудницы, то что говорить про какую-то там Елену – спутницу заведомо «некошерного» Симона Волхва! Это я к тому говорю, что реальная Елена могла быть вполне добродетельной женщиной или даже невинной девушкой, но других источников информации о ней у нас нет.

Помните как звали второго участника диспута на кипрском Пафосе?
«Элима».
Думаю, когда женщина представилсь, Марк просто, как следует, не расслышал. Или автор «Деяний» полученное от него имя Елена нарочно исказил… Так или инчаче, загадочное слово "Элима" мы, похоже, разгадали...

Впереди у Симона и Елены были многолетние римские гастроли. Судя по яду, который обильно выделяют христианские авторы, когда о них сообщают, наша парочка имела в Риме оглушительный успех. Разумеется, в произзведениях христианских авторов Пётр и в Риме Симона Волхва настиг и заборол (кто бы сомневался!). Но для нас это уже не имеет никакого значения. Для нас гораздо важнее другой апостол - Марк. Он в это время тоже находился в Риме. Не случайно евангелие, подписанное его именем, специалисты называют «римским» - так как автор специально старался сделать свой текст понятным для жителей Вечного города...

Последнее, что нам осталось – найти Александра и Руфа, которые названы «сыновьями» Симона. Эта задача сравнима по сложности с поиском иголки на сеновале. Очевидно, что автор указывает не на детей по плоти, а на последователей Симона Волхва – так сказать, его «духовных чад».

Александр очень популярное греческое имя. Руфус – латинское прозвище, означающее «рыжий».
Назову двух людей навскидку и на этом закончим.

Первый - Руфус Криспин, первый муж Поппии Сабины. Об этой женщине очень тепло отзывался Иосиф Флавий и всё те же христианские авторы, потому что она покровительствовала иудеям и христианам. Особенно полезна она им стала, когда вышла замуж в третий раз – за императора Нерона. Может быть, первый муж Поппии был знаком с Симоном Волхвом?

Второй кандидат – Александр Пафлогонец, примерно такой же авантюрист, как и Симон Волхв или Павел Тарсянин. Основной источник информации о нем – писатель второго века Лукиан Самосатский.

Вроде бы, чуть позже, чем нам нужно. Но тут я бы не стал полагаться на официальную хронологию. Герой ведь не обязательно должен быть современником автора. А в том, что имя Александра Пафлогонца было знакомо римлянам не меньше, чем имя мужа Поппии Сабины, можно не сомневаться.

В общем, если бы Марк, действительно, писал про Симона Волхва, то «отец Александра и Руфа» - вполне годный маркер для его целевой аудитории…

На этом мы с Симоном расстанемся. И, как следует, приглядимся к подножию креста, на котором находится всё еще живой Иисус. Сколько человек там, по-вашему, стоит?

Я вижу одного. Вернее, одну…

Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments