Владимир Голышев (golishev) wrote,
Владимир Голышев
golishev

ЯРМОНКА. ПОСЛЕДНЯЯ ПОРЦИЯ

Эпилог.

 

Та же дорога, по которой во второй сцене первого акта Криспин с Зачатьевым ехали на ярмонку. Только теперь коляска следует в обратную сторону. Ирина беззаботна. Криспин напряжен. В какой-то момент он не выдерживает, резко останавливает коней и отбегает прочь в сторону перелеска. Там он садится на пригорок рядом с густым кустарником и в отчаянье сжимает голову руками. Ирина, кажется, этому совершенно не удивлена. Она некоторое время сидит неподвижно. Потом соскакивает с коляски, подходит к Криспину и, поправив юбки, садится рядом с ним. Криспин отнимает руки от лица и поворачивается к Ирине.

Криспин: Я - негодяй.

Ирина смотрит на него с интересом но никак не реагирует - ждет продолжение.

Прошу выслушать меня до конца. А там... (запинается) Уж какая будет Ваша воля - так тому и быть.

Ирина молча кивает.

В нашей губернии есть помещики. Добрые люди. Просвещенные. Приласкали дворового мальчика. Родители его по недосмотру в метель заплутали и замёрзли. Насмерть. Насилу потом отыскали. Сиротку взяли в дом. Книжки подкладывали, разговоры разговаривали - образовали как-то. По мере сил и досуга. Мальчик вырос. Применялся только для благородных поручений: библиОтикой ведать, ноты после фортепианной игры собирать, то, да сё. И вышел из него первостатейный враль... Раз приехал на ярмонку, заврался так, что едва не растерзали торговцы. Насилу солдаты отбили. Свели в арестантскую. Тот дальше врать. Так доврался до губернаторского дома. А там (машет рукой) и вовсе голову потерял. Очнулся в коляске. Рядом, обманутая им девица, (с болью) дороже которой у него нет никого на свете... хотя еще вчера знать не знал... (запинается) В общем: в коляске у него девица и разбитая, как фарфоровая тарелка, жизнь. И некуда ехать...

По ходу рассказа Ирина меняется в лице. Беззаботность исчезает. Глаза расширяются. Появляется выражение крайнего удивления. Почти испуга. На последних словах она стискивает его лицо в своих руках и буквально выедает его глаза своими.

Ирина (раздельно): Ты что, в самом деле?..

Криспин, зажмурившись, кивает.

(почти кричит) Ты что, в самом деле, вообразил, что я приняла за чистую монету твои абиссинские сказки???

Ирина бросает Криспина и падает на бок в приступе здорового молодого смеха. Криспин сначала ошарашено смотрит на хохочущую девушку, потом улыбается, потом тоже начинает смеяться и, в итоге, валится рядом с Ириной.

Ирина (отсмеявшись): Уморил ты меня, царёв крестник, хуже холеры.

Садится, отряхивает одежду. Криспин усаживается рядом. Он чувствует: то, что его терзало, благополучно разрешилось, но не может понять - как это произошло.

Криспин (опомнился): Но позволь, я - крепостной, а ты...

Ирина: Уже не крепостной.

Вскакивает и бежит к коляске, оборачиваясь на бегу, чтобы подразнить озадаченного Криспина.

Ирина (на бегу): Эй, на палубе! Ты что там, корни пустил, как баобаб?

Криспин следует за ней. Ирина забирается в коляску раскрывает саквояж и безжалостно вышвыривает из него одежду, туалетные принадлежности и прочие вещи - на корзины с припасами. Дойдя до дна, она достает огромную пачку ассигнаций, перевязанную бечевкой, и, не глядя, бросает ее на облучок. А затем, достает, то, что искала - небольшую кожаную папку.

Извольте ознакомиться, милорд. Паспорта. Настоящие.

Криспин достает из папки два листа гербовой бумаги с подписями и печатями.

Криспин (читает): Трифон Брокгауз... Софья Брокгауз...

Ирина: В честь твоей безвременно утонувшей матушки. Ты не против?

Криспин возвращает паспорта в папку и отдает ее Ирине. У него нет слов. Ирина возвращает папку в саквояж.

(не поворачиваясь, цитирует) "…Посему прошлое свое она решительно предала забвению. Софья Брокгауз. И только". Как здорово ты это придумал!

Спрыгивает с коляски.

(мечтательно) Корабельным юнгой. Вслед за любимым. Хорошо!

Криспин: Но позволь, что ж мы будем делать?

Ирина (восторженно): Жить! Понимаешь ты это, фантастический ты человек?

Смеется и кружит его, как в танце.

Жить - значит, не знать ничего о грядущем дня. Обнимать (обнимает) того, от кого замирает сердце, и отталкивать его от себя (отталкивает), коли сердце оживет. Танцевать, когда хочется, а не когда отконвоируют на скучнейший бал. Не тупить взор перед индюком в гусарском ментике. Не развлекать фортепьянами дураков, обязавших батюшку визитом. Не ходить к обедне, не говеть, не зубрить проклятый катехизис. (с веселым вызовом) Нам ангелам это не к чему!

Падает в объятия Криспина.

(запыхавшись, горячо) Ведь я у тебя ангел? Правда? Скажи. Я требую.

Криспин: Ты у меня корабельный юнга. Самый прекрасный из всех юнг.

Целуются. Слышен деликатный кашель. Они оборачиваются. Из кустов выходит Зачатьев.

Зачатьев: Стал, так сказать, невольным свидетелем, в виду исполнения естественных надобностей в сих кущах. (кивает на куст, из которого вышел) Неизбежная превратность длительности пути - настаёт момент, когда насущно уединение, а посему...

Криспин (возбужденно): Ты? Вот небывальщина! (Ирине) С этим замечательным человеком я прибыл на ярмонку.

Зачатьев (заговорщицки): Я, смею напомнить, имел неосторожность открыть Вам некоторые прожекты, не подлежащие разглашению...

Криспин (Ирине, не обращая внимания на Зачатьева): Вообрази, он в точности знает, что может составить его полнейшее счастье!

Ирина (с интересом): И что же?

Зачатьев (неохотно): Положим, это десять тысяч рублей. (сурово) Только серебром или ассигнациями. Векселя, закладные я решительно отказываюсь...

Ирина (радостно): Тебя, голубчик, нам Бог послал!

Шарит рукой на облучке. Подхватывает пачку денег.

Лови свое счастье!

Кидает пачку Зачатьеву. Тот машинально ловит.

Десять тысяч. Можешь не пересчитывать.

Зачатьев (Криспину, сухо): Ротшильд?

Криспин: Почти. По сердцу пришелся анекдотец. Вот - вознагражден.

Зачатьев (на отрывая глаз от денег, недоверчиво): Коли не Ротшильд - ладно. В противном случае, с твоей стороны это было бы...

Ирина прижимается в Криспину и с замиранием сердца наблюдает за Зачатьевым.

Ирина: Ну, не томи. Какого оно - счастье?

Зачатьев поднимает глаза и рассеянно смотрит на Ирину.

Зачатьев (нехотя): В целом, приятные ощущения. Напоминают... (смущается) Я извиняюсь... такой пример: ежели обстоятельства диктуют воздерживаться, а воля организма напротив - настойчиво требует исполнения... (кивает на кусты) Та приятность, которая возникает по завершении, сродни...

Ирина (Криспину): Вот! Умный человек все растолковал на живом примере!.. (мрачнеет) О матушке подумалось. Вот ведь какой ад в себе носит!

Заулыбалась сверкнувшей у нее в голове мысли.

(Криспину, заговорщицки) Значит так! Ты у нас - человек секретный. Государь благословил брак, но за границей - чтоб без ажиотации, свет не будоражить, то, да сё... Отец - человек казенный, ему нельзя. Но для матери невесты, ты выхлопотал у государя право лично присутствовать! (радостно) А? КакогО?

Радостно хлопает Криспина ладошкой по груди и смеется.

Разве юнга не молодец? Разве ему не полагается...

Протягивает лицо для поцелуя.

Зачатьев (смущенно): Если мое присутствие является помехой...

Ирина и Криспин молча целуются, не обращая на него внимания.

Криспин (Зачатьеву, громко): Дальше-то куда, брат Зачатьев?

Ирина: Как ты сказал?

Зачатьев: Простите, не представился. (торжественно) Лука Зачатьев. Наименование - дань прошлому, ибо происхожу я из духовного звания, для выбытия из которого прибег...

Ирина не слушает болтовню Зачатьева - спешит поделиться с криспиным мыслями, на которые ее навела фамилия "счастливого человека".

Ирина (Криспину, вполголоса): Едва свадьбу сыграли - радостная новость: "Ирина на сносях!" Матушка остаётся, чтобы наилучшим образом обеспечить уход. Потом: "Иринушка слаба ещё. Надо помочь с маленьким"... (восторженно) Год! Ты понимаешь, целый год свободы... (с нежностью) Мамочка... А она у нас еще...

Пихает Криспина в бок.

Сознайтесь, африканец, еще мгновение, и ваша нравственность бы пошатнулась - тогда в беседке! (смеется)

Криспин (отшучивается): Я по сию пору сетую на Вашу расторопность. Задержи Вас несносная Мавра подолее, и я не знаю которую из двух...

Ирина неожиданно кладет ему голову на грудь и прижимается всем телом.

Ирина (сердечно, вполголоса): Ты мне во снах грезился такой. Я Богу за тебя такого молилась. Вообще, всем богам. Найду картинку красивую в книжке - и молюсь. Манон Леско много молилась. Офелии. Она чудная такая на гравюре. Как русалка... Давно для себя решила: не вымолю - утоплюсь. Даже место подобрала. Красиво там: река изгиб дает, вода тихая, лилии, ивы, а вдали - камыши, как пики.

Зачатьев (отвечая на вопрос, давно заданный Криспиным): Мне б до постоялого двора. Тут неделече.

Криспин (громко): Ну, ступай в коляску. Место себе среди поклажи обустрой. Винцо там есть и закуска - (улыбается) скоротаешь дорогу-то! (Ирине, вполголоса) Про ребеночка - в самом деле, или для ширмы?

Ирина (серьезно): Не знаю. А ты как?

Криспин (серьезно): И я не знаю.

Ирина (спокойно): Стало быть, подождем, покуда узнаем.

Ирина бежит к коляске и тянет за руку Криспина.

(нетерпеливо) Ну давай, давай, кучер! Смеркается уже. Разбойники поди кинжалы наточили - того гляди нападут.

Зачатьев расположился сзади. Деньги за пазухой. В одной руке бутылка французского вина, в другой - надкусанное полукольцо краковской колбасы. Криспин и Ирина быстро вскакивают на облучок. Коляска трогается и быстро набирает скорость.

Криспин (Ирине, тихо): Слушай, а я-то без гроша. Как же мы теперь...

Ирина (хлопает себя по груди) Без паники, капитан! У юнги свои накопления. Тут, в ладанке. Пустяки, конечно. Но до Москвы хватит. А там...

Зачатьев услышав про Москву быстро проглотил недожеванную колбасу.

Зачатьев: Нет-нет, меня, пожалуйста, на постоялом дворе ссадите. У меня свои виды.

Криспин (громко): Ссадим, брат Зачатьев. Ты угощайся, на нас не смотри. (Ирине, вполголоса) А что мы делать-то то будем? Приданное твое проедать?

Зачатьев: Извиняюсь за вторжение. Нельзя ль анекдотец услышать, что закрома отворил? Если не секрет, конечно.

Ирина (Зачатьеву громко): Долго рассказывать. Надо бы записать, покуда не забылось. (Криспину, вполголоса) Свечи возьмем у смотрителя, перья, бумагу...

Криспин (робко): Да какой с меня литератор?

Зачатьев: Вот-вот, его и барин к тому склонял...

Откусывает колбасу и на пару секунд отвлекается на нее.

(продолжает) Я, барышня, волю вашу всецело поддерживаю. Коли сам Ротшильд слабину дал - тебе и карты в руки. Иди ва-банк! Я лично так считаю.

Криспин (громко): Так ведь не Ротшильд.

Зачатьев: Все одно. Сам вывел: кому деньги отсчитают - тот и главнейший талант.

Криспин (в сердцах): Ты бы жевал лучше, брат Зачатьев. Не ровен час поперхнешься, дыханье собьётся, сердце замрёт, дернешься раз, другой и всё - зароем мы тебя в подорожниках.

Ирина хохочет.

Зачатьев (примирительно): Ладно, ладно. Книжицами не возбраняется полюбопытствовать?

Роется среди книг.

(жалуется) Тяжкие какие тома. Да ровные все...

Ирина (не глядя, громко): Брокгауз и Эфрон. Словарь энциклопедический (Криспину, вполголоса, язвит) Потише фамилию не мог сыскать? Повезло тебе с батюшкой. Иной бы дал по шее и слушать не стал.

Криспин (тихо, оправдывается): Первое выпалил, что на ум взбрело. Нельзя иначе. Раз запнулся, другой задержался - всё, ускользнул человек.

Зачатьев (удивленно, читает): "Сочинения Александра Пушкина". Эт что еще за небылица?

Криспин (строго): С этим полегче! Листы не рви! Это я для себя брал на сокровенные гроши.

Ирина (Криспину, мечтательно): Комедию напиши. Я в ней главную роль сыграю. Вот в Москву прибудем. Я там в театр поступлю и...

Зачатьев (Криспину, обижено): Очень надо. Я лучше в Брокгаузе Ротшильда сыщу.

Ирина (Криспину, по-деловому): Значит, решено: свечи и бумагу, бумагу и перья.

Криспин (радостно сдается): Чего уж там. Командуй корабельный юнга! Куда велишь плыть - туда и поплывем.

Занавес.

 


КОНЕЦ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments