Владимир Голышев (golishev) wrote,
Владимир Голышев
golishev

Category:

"Вы и убили-с!"

 
Интересный взгляд Алексея Широпаева на Смердякова и смердяковщину.

Он там анализирует смердяковскую историософию:

"В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы, умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки..."

Но есть же еще экономические воззрения Смердякова (мечта открыть "кафе-ресторан в Москве на Петровке со специальной подачей")!

И - самое интересное - смердяковское богословие:

...Рассудите сами, Григорий Васильевич: ведь сказано же в писании, что коли имеете веру хотя бы на самое малое даже зерно  и  притом скажете сей горе, чтобы съехала в море, то и съедет, нимало не медля, по первому же вашему приказанию. Что же, Григорий Васильевич, коли я неверующий, а вы столь верующий, что меня беспрерывно даже ругаете, то попробуйте сами-с сказать сей горе, чтобы не то чтобы в море (потому что до моря отсюда далеко-с), но даже хоть в речку нашу вонючую съехала, вот что у нас за садом течет, то и увидите сами в тот же момент, что ничего не съедет-с, а всё останется в прежнем порядке и целости, сколько бы вы ни кричали-с. А это означает, что и вы не веруете, Григорий Васильевич, надлежащим манером, а лишь других за то всячески ругаете. Опять-таки и то взямши, что никто в наше время, не только вы-с, но и решительно никто, начиная с самых даже высоких лиц до самого последнего мужика-с, не сможет спихнуть горы в море, кроме разве какого-нибудь одного человека на всей земле, много двух, да и то, может, где-нибудь там в пустыне египетской  в секрете спасаются, так что их  и  не найдешь вовсе, —  то коли так-с, коли все остальные выходят неверующие, то неужели же всех сих остальных, то есть население всей земли-с, кроме каких-нибудь тех двух пустынников, проклянет господь и при милосердии своем, столь известном, никому из них не простит? А потому и я уповаю, что, раз усомнившись, буду прощен, когда раскаяния слезы пролью.

— Стой! — завизжал Федор Павлович в апофеозе восторга, — так двух-то таких, что горы могут сдвигать, ты все-таки полагаешь, что есть они? Иван, заруби черту, запиши: весь русский человек тут сказался!

— Вы совершенно верно заметили, что это народная в вере черта, — с одобрительною улыбкой согласился Иван Федорович.

— Соглашаешься! Значит, так, коли уж ты соглашаешься! Алешка, ведь правда? Ведь совершенно русская вера такая?

— Нет, у Смердякова совсем не русская вера, — серьезно и твердо проговорил Алеша.

— Я не про веру его, я про эту черту, про этих двух пустынников, про эту одну только черточку: ведь это же по-русски, по-русски?

—  Да, черта эта совсем русская, — улыбнулся Алеша...
...
___________

Подозреваю, что Смердяков - это та часть Достоевского, которую он в себе зачморил и мучительно из себя выдавливал. А она сука из него всё не выходила и не выходила...

P.S. Ну и, понятное дело, Смердяков (и отчасти Карамазов-отец) - лушее, что есть в этом дерганном и невнятном романе. А фальшивые, как борода Деда Мороза, Алёша со "старцем" Зозимой - худшее.

Впрочем, лжестарец Зосима у Достоевского не так прост. Это пророчество.
Каким-то немыслимым образом Достоевскому удалось разглядеть в будущем и точно описать лжестарца Ноздрина.
 
Кто там, кстати, слева на фото? Не Алёша ли?

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments