Владимир Голышев (golishev) wrote,
Владимир Голышев
golishev

Category:

PERSONAL JESUS: Based On A True Story (2)

Продолжение. Начало здесь.
http://foma.ru/wp-content/uploads/2015/10/kartinki150-4-700x437.jpg
Главные книги Нового Завета – это четыре жизнеописания Иисуса, созданные людьми, которые сами не были его учениками. Более того, никто из авторов не встречался с апостолами лично. Все скудные биографические сведения получены ими из вторых-третьих рук, что не могло не сказаться на их достоверности. Но главное – мотив, которым евангелисты руководствовались, когда взялись за перо.

Предельно откровенно об этом сказано в первых строках «Евангелия от Луки». В полном соответствии с  античными литературными канонами, евангелист обращается к воображаемому другу, которого называет «превосходнейший Феофил (т.е. «Любящий Бога» или «Боголюбец»)». Частная переписка – жанр почтенный. Популярность его в греко-римском мире отнюдь не случайна. Ведь самый простой способ завоевать доверие читателя – сделать вид, будто текст адресован не ему. Ведь в замочной скважине всё гораздо интереснее, чем на площади.

При этом, автор демонстративно «занижает» ценность своего труда: «Многие взялись за составление повествования о свершившихся среди нас событиях». В итоге, доверчивый читатель еще сильнее заинтригован: «Что же это за «события» такие, о которых сегодня пишут все, кому не лень?»

Всё это приёмы профессионального пропагандиста. Достаточно изощрённые для того времени. Впрочем, о своей конечной цели автор «Евангелия от Луки» говорит с обескураживающей откровенностью: «…Чтобы ты познал достоверность учения, в котором был наставлен». Получается, что созданное им «жизнеописание Иисуса» - лишь подпорка для богословской доктрины апостола Павла. А значит, правду о жизни и смерти Иисуса мы там, увы, не найдём…

Такой «профессиональный цинизм» очень характерен для писателей античности. То, что для нас - подлог и «обман потребителя», для них - повод для гордости. Скажем, подписывая свое творение именем апостола, греческий журналист не присваивал себе чужую честь. Наоборот! Он жертвовал личной славой ради торжества христианского вероучения. Вся его изобретательность, весь его недюжинный литературный талант были подчинены этой высокой цели! Он, наверняка, был горд тем, что превратил разрозненные предания назореев («кому от начала довелось быть очевидцами и служителями слова») в связное и непротиворечивое, как ему тогда казалось, повествование.

Ну, разве не молодец?! Разве не за это писатели, художники и кинематографисты так любят именно «Евангелие от Луки» с его Благовещеньем, взыгранием младенца Иоанна во чреве Елизаветы, переписью, рождественскими яслями, Сретеньем… Перечислять литературные находки "Луки" можно долго. Если, конечно, вас интересует не живой Иисус, а рукотворный «Христос», специально заточенный для проповеди в греко-римском мире.

А, например, автора «Евангелия от Матфея» больше интересовала еврейская диаспора. Отсюда акцент на «доказательную базу» - в первую очередь, постоянные ссылки на якобы сбывшиеся ветхозаветные пророчества. Впрочем, «Евангелие от Матфея» - настолько неоднородный текст, что говорить о каком-то одном авторе здесь не приходится. Его окончательная редакция – дело рук крайне неумелого компилятора, который даже не пытался «затереть» швы между разнородными кусками и выстроить хоть какое-то подобие причинно-следственных связей.

Курьёзы начинаются буквально с первой строки. «Авраам родил Исаака…», и дальше – длинный список еврейских имён. Цель: убедить дотошного читателя в том, что старик Иосиф («муж Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос») – потомок легендарного Давида, а значит, и сын его - царской крови. Продолжается эта пытка с первого стиха по семнадцатый. А уже в восемнадцатом мы узнаём, что Иосиф… не имел к зачатию «Иисуса, называемого Христом» никакого отношения («оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святого»). В такие моменты в ситкомах звучит закадровый смех…

Тем не менее, «Евангелие от Матфея» представляет огромную ценность. Виной тому прямая речь Иисуса. Она настолько сильно отличается по стилю и языку от остального текста, что возникает ощущение аппликации – будто на грубую греческую дерюгу наложили тончайшее арамейское кружево. Язык, образы и неповторимая интонация этих отрывков не оставляет сомнений в том, что это не стилизация, а подлинная стенограмма. Чтобы избавить себя от лишней работы компилятор добавил ее в своё произведение двумя огромными блоками. Выглядят эти «приступы красноречия» очень странно, зато у читателя всегда есть под рукой готовый «цитатник Иисуса». Причем, в отличие от «Евангелия от Луки», здесь его прямая речь представлена именно в том «непричёсанном» виде, в каком ее сохранили назореи. Компилятор, лишенный собственных литературных амбиций, не пытался ее «улучшать», за что ему огромное спасибо!

Именно голос живого Иисуса, долетевший до нас сквозь века, обеспечил христианству его иррациональное обаяние. Вы можете себе представить человека, который с умилением повторяет богословские формулы отцов-каппадокийцев или с благоговением листает страницы церковной истории, залитые человеческой кровью? Я – нет. Уберите из христианства строки про наряд полевых лилий, про бревно в глазу, про свечу под спудом - и что останется? Соль, утратившая свою солёность…

Насколько понятен и прозрачен образ Иисуса, каким он предстаёт в своих изречениях, настолько неубедителен и противоречив «Христос» евангелистов. В конечном счёте, у них получился, своего рода, дайджест актуальных религиозных трендов того времени (от ветхозаветного Мессии до новомодного Митры). В нем благополучно растворились та скудная информация о реальном Иисусе, которая дошла до евангелистов от назореев.

Искажения настолько серьёзные, что любая попытка реконструкции до сих пор приводила только к одному результату – к безоговорочной капитуляции реконструктора. Все, кто за последние полтора столетия брался за это неблагодарное дело, в один голос говорят, что евангельский «Христос» имеет все признаки мифологического персонажа. Наиболее добросовестные исследователи готовы допустить, что основой для мифотворчества послужила судьба реального человека. (В конце концов, римляне вполне могли распять, как опасного смутьяна, какого-нибудь бродячего проповедника. Почему нет?) Но убедительных доказательств того, что такой прототип существовал, нет.

Бессилие науки в этом вопросе, на самом деле, не такая уж плохая новость. Потому что она снимает ответственность и развязывает руки. Сославшись на мнение сонма учёных мужей, мы можем вполне свободно признать очевидное: главный герой Нового Завета – ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПЕРСОНАЖ. И спросить себя: «А на что похожи его жизнеописания?»

Мне на этот вопрос ответить довольно просто, потому что с похожими произведениями я неоднократно сталкивался. Больше всего тексты евангелистов напоминают сырые литературные сценарии, написанные «на основе реальных событий». Представьте, что права на евангельский сюжет купила компания НВО, или «Уорнер Бразерс», или «ХХ век Фокс». Любая реальная история имеет документальное ядро, с которым работают сценаристы. Ядро это подвергается эрозии. Чем амбициознее перо, тем больше отсебятины. Иногда горе-драматург доводит сюжет и героев до полного неправдоподобия. И тогда правообладатель может привлечь другого сценариста. Тот садится за стол, читает текст, который ему предстоит привести в божеский вид, и...

Представьте, что вы находитесь в огромной комнате, а вокруг вас расположилась компания спящих красавиц и красавцев. Вам предстоит всех их перецеловать, чтобы они ожили, увидели друг друга, заговорили каждый своим голосом и начали совершать свойственные им поступки. Для этого приходится переписывать всё – от первого до последнего слова. Безжалостно обрезать бестолково натянутые сюжетные нити, выжигать напалмом лишних персонажей, менять место действия и порядок сцен. Этот произвол в отношении чужого произведения оправдывает только одно – конечный результат. Если моя история придётся зрителю по вкусу, если он поверит в моих героев и, пройдя вместе с ними путь от названия фильма до финальных титров, станет другим – я, на правах победителя, ни в чём ни перед кем не должен оправдываться.

Что-то похожее, я собираюсь сделать и с текстами евангелистов.

В отличие от учёных мужей, абсолютно уверен в том, что они написаны «на основе реальных событий». Прямая речь Иисуса, на мой взгляд, исключает подлог. Кроме того, в этой истории отчётливо видны разбросанные то тут, то там блёски «непричёсанного» настоящего. Их недостаточно, чтобы восстановить полную картину. (Да и общепризнанных критериев подлинности не существует.) Потому единственный доступный нам вид реконструкции – драматургическая.

Да, мы не можем доказать в суде, что всё было именно так, как мы рассказываем. Но вполне посильная задача - пересказать эту историю так, чтобы ее герои обрели плоть и кровь, а Константин Сергеевич Станиславский на небе удовлетворённо крякнул: «Вот теперь верю!»

В конце концов, чем мы хуже евангелистов? По-моему, мы их гораздо лучше! Во всяком случае, намного компетентнее и добросовестнее. Судя по диким ошибкам в истории, топографии, именах, обычаях и традициях Палестины той поры, у них были очень серьёзные пробелы в знаниях. А к нашим услугам огромный массив ценнейшей информации, полученной от историков, археологов, антропологов, этнографов, лингвистов и мн.др. У нас под рукой несколько полезных апокрифов, Талмуд, Иосиф Флавий и другие небезынтересные тексты, о которых они даже не слышали.

И, наконец, самое главное - у нас нет никакой сверхзадачи. Нам не надо никого охмурять. Нам наплевать: познает «превосходнейший Феофил» достоверность «учения, в котором был наставлен», или так и помрёт дураком. Мы никому ничего не должны и ни от кого ничего не хотим. Нам просто интересно…

На этом месте хочется себя поздравить с тем, что вводную часть я закончил даже быстрее, чем собирался.
Право на вольное обращение с евангельскими текстами я обосновал.
Цели наметил. Настроение себе поднял.
Можно начинать.

Продолжение следует
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments