Владимир Голышев (golishev) wrote,
Владимир Голышев
golishev

Category:

PERSONAL JESUS: Based On A True Story (10)

Продолжение.
Начало: (1), (2), (3), (4), (5), (6) ,(7), (8), (9)

«Евангелие от Фомы» - бесспорно самый ценный из новозаветных апокрифов! Это один из «цитатников» («логий»), благодаря которым до нас дошла прямая речь Иисуса. Рукопись отлично сохранилась в египетских песках. Нашли ее в 1947 году. Судя по всему, это коптский перевод текста, изначально написанного по-гречески. В том, что в его основе – реальные изречения Иисуса можно не сомневаться. Почти все они процитированы в канонических евангелиях. Но есть и несколько отвергнутых камней. Некоторые из них, заслуживают того, чтобы стать во главе угла (мы к ним еще вернёмся)…

Про апостола, именем которого подписан этот уникальный папирус, «галилейские» авторы ничего не рассказывают – только упоминают его в списке 12 апостолов. Зато в «Евангелии от Иоанна» Фома – один из немногих участников прощального ужина Иисуса. Кроме него автор упоминает только Филиппа, Петра, Иуду и загадочного «ученика, которого любил Иисус».

Три дня спустя, когда к ним явился воскресший Иисус, Фома отсутствовал.

…Говорили ему другие ученики: мы видели Господа.
Он же сказал им: если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей, и не вложу руки моей в бок Его, никак не поверю.


Можно сомневаться в правдивости рассказа о посмертных визитах Иисуса (слишком уж они были нужны христианским миссионерам), но невозможно сомневаться в правдивости самого образа Фомы! Один точный штрих дал нам исчерпывающее представление и о его строптивом нраве, и о его роли в апостольском коллективе.

Еще более характерный штрих – раздраженная реплика «Ну так идём и мы, чтобы умереть вместе с Ним!», которую Фома бросил оробевшим товарищам, когда те пытались прикрыть собственную трусость заботой о безопасности Иисуса. Обращает на себя внимание его страстное желание привести Иисуса в Вифанию, где лежит бездыханное тело Лазаря. И "фирменный" безапелляционный тон. И нотка превосходства…

Вот и всё! Больше мы этого «резкого, как "нате!"» апостола нигде не встретим. Вернее, не встретим его имя. А неподражаемый стиль Фомы легко распознать уже в следующей сцене – в Вифании, когда любимая дочь хозяина дома позволила себе широкий жест – вылила целый фунт дорогого ароматического масла на ноги Иисуса.

«Почему не продали это миро за триста динариев и не раздали нищим?» - наорал на Марию в ее собственном доме какой-то борзый клоун из окружения гостя. Причём Иисус его не приструнил, не высмеял, как он это любит и умеет делать. Наоборот, он говорит примирительные слова в духе «не ссорьтесь, дети» и – о чудо! – оправдывает ее поступок, тщательно подбирая аргументы.

Почему этот наглец чувствует себя в гостях, как у себя дома?
Почему отчитывает хозяйку, как нашкодившую младшую сестрёнку?
И почему все это сходит ему с рук?
Может быть, потому что это, действительно, его дом, а Мария – его младшая сестра?

По-моему, очевидно, что Фома, орущий на апостолов за их нежелание идти в Вифанию, и Иуда Искариот, орущий на Марию за пролитое миро - одно лицо. Человек - это стиль. Надёжнее, чем отпечатки пальцев!..

«Фома, называемый Близнец (по-гречески – Дидим)» - уточняет евангелист, когда говорит об апостоле Фоме. Прям хочется за него порадоваться. В кои-то веки всё по-божески: еврейское имя и греческий перевод прозвища. Всегда бы так! Но есть нюанс. Еврейское слово «фома» (или «тома») переводится, как «близнец». То есть автор всего лишь продублировал еврейское прозвище его греческим переводом.

Между тем, подлинное еврейское имя нашего Дидима Фомы хорошо известно. Например, из одноимённого апокрифа, авторитетность которого уж никак не ниже, чем у «Евангелия от Иоанна».

"Евангелие от Фомы", повторяю, сохранилось идеально - без повреждений и утрат. Разворачиваем папирус и читаем первую строчку:

Это тайные слова, которые сказал Иисус живой и которые записал Дидим Иуда Фома…

Интересно, что и в более поздних сирийских апокрифах мы видим тоже имя.
Вот начало «Книги Фомы Состязателя» - «Тайные слова, которые Спаситель говорил Иуде Фоме, а я, Мафайя, записал…»
А вот, например, «Деяния Фомы» - «Иуда Фома, также называемый Дидим».
И наконец, в сирийской версии «Евангелия от Иоанна», чтобы отличить от «плохого» Иуды («Искариота») другого «хорошего» Иуду, его называют «Иуда Фома».

Между тем, судя по скандалу с пролитым миром, наш Фома – как раз "плохой" Иуда. Самый что ни наесть Искариот! Прозвище это подарило нам еще один город-призрак, которого нет, и никогда не было. На самом деле, слово "искариот" – указание на проживание вблизи большого города («Иш-Керийот» - человек из пригорода). Если произнести это слово с презрительной интонацией и сплюнуть на коровью лепёшку – вы получите абсолютный аналог нашего слова «городской». Так гордые деревенские парни называли студентов, которых родина отправила на «картошку» (меня самого так называли в конце 80-х).

Вифания – ближайший пригород Иерусалима. Апостолы-галилеяне для обитателя этой "Иерусалимской Рублёвки" – безнадёжная деревенщина, а он для них – «городской» или «Искариот». Легко себе представить, как раздражала их заносчивая «белая ворона». И как угнетала Иуду Фому их «святая простота»…

В общем, прозвище «Искариот» - это явное «народное творчество». А кто тогда назвал Иуду Фомой? Наверное, тот, кто, в отличие от апостолов, собственными глазами видел его брата-близнеца Лазаря. А как иначе? Если считать Иуду членом семьи Симона, значит, Лазарь – его брат. А раз Иуда у нас – Фома, то они с Лазарем – близнецы. Всё просто!

Эту версию триумфально подтверждает одна красноречивая проговорка в «Евангелии от Иоанна». Сейчас я напомню вам этот эпизод...

В ходе одной из "летучек" Иисус обвинил апостолов в малодушии и заявил, что один из них - "диавол"… В «Евангелии от Матфея» при похожих обстоятельствах Иисус кричит на нытика Петра: «Иди за мной Сатана! Ты соблазн мне, ибо думаешь не о Божьем, а о человеческом». А остальным объясняет, что главное в их деле – не ссать… Так вот. Ровно в том же самом месте в «Евангелия от Иоанна» «аццкий сатана» Пётр, вообще, не упоминается, зато возникает неожиданная подсказка:

…А говорил Он об Иуде, сыне Симона Искариота. Ибо Ему одному из Двенадцати, предстояло предать Его.

Такие "милые" врезочки – одна из отличительных черт «Евангелия от Иоанна». В гладкий текст вдруг вторгается «политрук», напоминающий надоедливую скрепку в старой версии Microsoft Office, и проводит экспресс-политинформацию.

Иуда отругал Марию за расточительность – и наш политрук уже спешит с разъяснением: «Сказал же он это не потому, что заботился о нищих, но потому что был вор и имел денежный ящик, брал то, что туда опускали».

И таких мест в «Евангелии от Иоанна» много. Нет никаких сомнений в том, что это рука одного из поздних редакторов, цель которого – привести текст в соответствие с учением, в котором был наставлен «превосходнейший Феофил». В итоге, мы получили «официальную версию» событий, согласно которой, Иисус постоянно обличал "Иуду-предателя", но при этом безропотно шел в его сети. Пётр был главным и любимым учеником Иисуса, но тот почему-то обзывал его дубиной и постоянно одаривал то лещом, то саечкой за испуг. А наречённые братья Иисуса старательно околачивали пенисами груши, лишь изредка мелькая в массовке.

Но и на старуху бывает проруха… Давайте вернёмся к нашему «диаволу», который, благодаря старательному, но небрежному политруку, обрёл отца – Симона Искариота. То есть, «Симона из пригорода».

Единственный Симон, идеально подходящий на эту роль – хозяин усадьбы в Вифании - отец Марфы, Марии, Лазаря… и теперь уже точно Иуды. Других вариантов просто не существует!..

А теперь давайте вернёмся далеко-далеко назад – на берег Иордана. Вот Иисус, обалдевший фортеля Окунателя, возвращается из пустыни. За ним идут два окунателева ученика – галилеянин Иаков (он же Андрей, он же Филипп) и Иуда, местный житель из очень обеспеченной семьи.

«Учитель, где ты пребываешь?»

Даже если бы Иисус повёл своих новых знакомых в иерусалимскую гостиницу, в которой он остановился с матерью и братьями, путь их всё равно лежал бы через Вифанию (см. карту)…



А будущий апостол Пётр в это время заканчивал приготовления к свадьбе. С вином, правда, вышла промашка. Накануне Песаха его не купишь – слишком много паломников. То, что удалось достать – в обрез. Теперь главное - чтобы брат никого с собой не привёл. Тогда вина точно не хватит...

Продолжение следует

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments