Владимир Голышев (golishev) wrote,
Владимир Голышев
golishev

Category:

PERSONAL JESUS: Based On A True Story (20)

Продолжение.
Начало: (1), (2), (3), (4), (5), (6) ,(7), (8), (9), (10),
(11),(12), (13), (14), (15), (16), (17), (18), (19)

Что же заставило Иисуса остаться в Галилее?..

С тем же успехом можно спросить: что заставило Иисуса задержаться в Иудее?

Правильный ответ: так получилось.

Иисус ничего заранее не планировал. Сквозная тема во всех его проповедях – «давлеет дневи злоба его». По-церковнославянски это звучит лучше, чем по-русски. («Достаточно дню его собственной заботы»). И «хлеб насущный даждь нам днесь», то же лучше звучит по-церковнославянски.

Такой «горизонт планирования» был и у него самого. Прошедший день выдался насыщенным и интересным. В полночь «все заслуги перед партией» благополучно сгорели. Новый день начался с чистого листа. И начался он столпотворением и давкой - дом Петра штурмовали недужные галелеяне.

И собрались многие, так что у двери не было место.

Четверо особо ушлых даже забрались на крышу, разобрали кровлю и опустили родственника-паралитика в дом на верёвках. Сам способ проникновения похож на правду, а сцена исцеления – нет.

…И увидев веру их, говорит Иисус расслабленному: чадо, прощаются грехи твои.
Сидели же здесь кое-кто из книжников и рассуждали в сердцах своих:
что Он так говорит? Богохульствует! Кто может прощать грехи кроме одного Бога.


«Кое-кто из книжников», очевидно, прибыли в Капернаум из Иудеи в волосах Иисуса, как вши. А как иначе они могли оказаться рядом с ним - на утро после сытного ужина, в чужом доме, в 200-х километрах от Иерусалима?
В общем, понятно, что сцена «Исцеление галилейского паралитика» - лишь одна из вариаций рассказа о паралитике из Овчей купели. Но акценты в ней расставлены немного иначе, чем в иерусалимском исходнике.

Что легче? Сказать расслабленному: «прощаются грехи твои» или сказать «встань, возьми кровать твою и ходи»?
Но чтобы вы знали, что власть имеет Сын Человеческий прощать грехи на земле, - говорит расслабленному:
тебе говорю, встань, возьми кровать твою и иди в дом твой.


Привычка считать словосочетание «Сын Человеческий» (вернее, «сын отца» - «вар-авва») чем-то особенным мешает правильно понять подлинный смысл этих слов. На самом деле, Иисус в очередной раз отказался признавать, что причина болезни – грех. И больше ничего.

Он не «простил» паралитику его «грехи». Он лишь сообщил об их недействительности. (Более корректным был бы перевод «нет на тебе греха».)

Ревнители возмущены: «Кто ты такой, чтобы знать волю Бога в отношении этого человека?!»
Иисус отвечает: «Дед Пихто, вот кто я такой! И сейчас дед Пихто докажет вам, придуркам, что «греховность» тут совершенно не при чём…»

Далее – всё как в аналогичных иерусалимских эпизодах: пан или пропал. Разумеется, евангелисты сохранили для потомков только случаи «пана». О том, сколько раз Иисус «пропал», мы знать не можем.

Впрочем, «внезапные книжники» выдали нам «Марка» с головой. Нет никаких сомнений в том, что этот эпизод попал сюда по ошибке. Как и сцена отречения от родни, имевшая место в Иерусалиме. Как и очищение Симона прокаженного в Вифании.

И сцена «Исцеление сухорукого в Капернауме» – точно такая же «контрабанда».

И снова вошел он в синагогу, и был там человек с иссохшей рукой.
И наблюдали за Ним, не исцелит ли в субботу, - чтобы обвинить Его.
И говорит человеку с сухой рукой: стань посредине.
И говорит им: дозволяется ли в субботу доброе сделать или злое? Душу спасти или погубить? Они молчали.
И обведя их гневным взором, в скорби от огрубения сердца их, говорит человеку: протяни руку твою. И он протянул, и восстановилась рука его.
И выйдя, фарисеи тотчас же вместе с иродианами вынесли против него решение, чтобы погубить Его.


Понятно стремление автора любой ценой перенести этот насквозь иерусалимский эпизод в Галилею. Но невежество в очередной раз сыграло с ним злую шутку. И дело даже не в том, что влиятельный иродианин Хуза и фарисейский лидер Иосиф-Никодим – мягко говоря, Иисусу не враги. Тут палевом является само сочетание «фарисеи+иродиане».

Фарисеи – ревнители отеческих преданий и лютые ненавистники нечестивой аристократии. Не стоит также забывать о том, что Ирод Антипа построил новую столицу «по языческим лекалам» на месте еврейского кладбища – а это откровенное глумление над всем, что было свято для фарисеев… В общем, иродиан оскорбление их «религиозных чувств» могло разве что насмешить и стать поводом для троллинга.

Впрочем, такие страсти в провинциальной синагоге, вообще, невозможны. Люди ходили туда в основном, чтобы обсудить текущие дела. Ритуальной составляющей собрания ведали местные энтузиасты, которые, разумеется, никакие смертные приговоры никому не выносили.

Совсем другое дело – Иерусалим! О том, как резко реагировали ревнители на провокационные выходки Иисуса, мы отлично знаем. Они и кричали на него, и оскорбляли, и смертью угрожали… Так что исцеление сухорукого может быть или еще одним иерусалимским эпизодом, или стилизацией под него, и больше ничем.

То же самое можно сказать про исцеление слюной слепого в Вифсаиде, в котором трудно не разглядеть черты иерусалимского слепорождённого. И про исцеление слюной же глухонемого в Десятиградии...

А ведь без этих ключевых эпизодов список «медицинских достижений» Иисуса в Галилее выглядит довольно куце! И давка у дверей свидетельствует скорее об ожиданиях, чем о результатах.

Паломники, наверняка принесли в Капернаум весть о его скандальных исцелениях в Иерусалиме. Кроме того, люди могли что-то неправильно понять насчёт ребенка Хузы или «больной» тёщи Петра. Информация о гастролях «знаменитого бомбейского брамина-йога Иоканаана Марусидзе» быстро распространилась по городу. И на утро все, у кого были жалобы на здоровье, выстроились у его дверей.

И что сделал Иисус? Убежал от них в пустынное место!

Собственно, все его перемещения по Галилее были побегом. Каждый раз, когда «круг друзей», медленно, но неумолимо сжимался, Иисус убегал – в горы, в пустыню, в лодку, в компанию «неприкасаемых» мытарей. А когда бежать было некуда, говорил неслыханные вещи, после которых «многие из учеников Его отстали и больше с Ним не ходили».

Разочарование учеников он не считал утратой. Он их не искал специально – они сами налипли, как ракушки на днище корабля. Мать, братья и сестры (о них мы еще поговорим) – совсем другое дело! Здесь общая судьба. Здесь если не понимание, то хотя бы ощущение «другой жизни» («нового неба и новой земли»). Поэтому они всегда рядом. И глупых вопросов не задают.

А ученики сами толком не знают зачем увязались за нашим «Иоканааном Марусидзе». Они бы, наверное, со временем разбрелись каждый в свою сторону, если бы чьи-то холодные глаза не разглядели в харизматичном чужестранце кандидата на роль «емельяна пугачева». Этот невольный ангажемент и довёл Иисуса до Голгофы...

Когда евангелисты жонглировали такими понятиями, как «христос» («мессия»), «сын Давидов» или «царь Иудейский», они явно не отдавали себе отчёт в том, насколько это опасно. Только в «Евангелии от Иоанна» можно заметить следы реального отношения Иисуса к таким «почётным званиям».

Сам же Иисус, узнав, что собираются прийти и захватить Его, чтобы сделать царём, удалился снова на гору один.

Мы не заем точную дату появления Иисуса в Галилее. Но, в любом случае, было это между двумя восстаниями – Иуды Галилеянина и Шимона Бар-Кохбы.

Второе восстание закончилось разрушением Иерусалима и полным упразднением еврейской государственности. А начиналось всё красиво! Бар-Кохаба («сын звезды») не только объявил себя царем и захватил Иерусалим, он даже собственную волюту чеканил.

Его предшественник Иуда Галилеянин – сын лидера галилейских бандитов Иезикии, которого казнил Ирод Великий. При этом, например, Иосиф Флавий считает Иуду Галилеянина оригинальным мыслителем, достойным собственной «философской школы». Мятеж он поднял в ходе той самой переписи, про которую писал "Лука" в своей "рождественской сказке". Бунтовщики сумели захватить арсенал в тогдашней столице Галилеи Сепфорисе, но продержались недолго. Римляне подавили бунт, Иуду убили, пленных распяли.

В то время, когда Иисус попал в это зловещее место, была еще жива память о крестах вдоль дорог, а сыновья и внуки Иуды Галилеянина были главными моральными авторитетами для партии зелотов – борцов против римской оккупации. Им же приписывают формирование террористических групп «сикариев» (кинжальщиков), на счету которых было немало политических убийств. Разумеется, они мечтали о реванше! Не хватало только одного – подходящего лидера... Возможно, Иисус кому-то напомнил мятежного философа…

И то, что в "списке Луки", апостол Симон Кананит назван «Зелотом», трудно признать случайностью. Конечно, списки, главная цель которых - дотянуть поголовье апостолов до числа колен израилевых, мало что значат. Брат Петра, например, там присутствует трижды – как Иаков Алфеев, как Андрей и как Филипп. Иуда – дважды: под своим именем и как Фома... Впрочем, Лука зачем-то решил заменить загадочного «Фаддея» на не менее загадочного «Иуду Иаковлева», так что в его списке братья Иисуса, можно сказать, «сравняли счёт».

Но, так или иначе, рядом с Иисусом в Галилее появилась группа тёмных личностей. При этом прозвище одного из них звучит примерно так же, как в конце XIX в России звучало слово «эсэр». Плюс непрерывный бубнёж евангелистов: «царь Иудейский», «сын Давидов», «христос». На все лады. Много-много раз…

Сложите все эти пазлы - и вечер перестанет быть томным.

По-моему, очевидно, что Иисус оказался в плохом месте в очень сомнительной компании.
И теперь общая задача братьев, матери, сестёр и его самого – выпутаться из всего этого подобру-поздорову.

О том, что в этой истории хэппи-энда не будет, мы уже знаем.
Осталось шаг за шагом пройти весь путь до Голгофы. И рассказать о том, что было сразу после нее…

Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments