Владимир Голышев (golishev) wrote,
Владимир Голышев
golishev

Category:

PERSONAL JESUS: Based On A True Story (30)

Продолжение.
Начало: (1), (2), (3), (4), (5), (6) ,(7), (8), (9), (10),
(11),(12), (13), (14), (15), (16), (17), (18), (19), (20),
(21), (22), (23), (24), (25), (26), (27), (28), (29)
Всё в одном месте - http://golishev.livejournal.com/3038110.html

Эпическое полотно «Вход Господень в Иерусалим», на которое евангелисты не пожалели красок – такая же фикция, как нарисованный очаг в коморке Папы Карло. Сухой отчет в «Евангелии от Иоанна», очевидно, ближе всех к истине.

На другой день много народа, пришедшего на Праздник, услышав, что Иисус идёт в Иерусалим, взяли пальмовые ветви и вышли навстречу ему и восклицали:
Осанна!
Благословен грядущий во имя Господне и Царь Израилев!
Иисус же, найдя ослёнка, сел на него...

Этого ученики не поняли сперва…


Вот, собственно, и всё.

Помните, как Иисус отреагировал на желание сделать его царём в Галилее (сразу после «чуда умножения хлебов»)? Сбежал и «удалился снова на гору один». В этот раз те же люди сумели-таки загнать его в угол. Единственное, чем он смог себя защитить – юмор. Этот «картонный меч» Иисуса, увы, не спас. С этого момента пошел обратный отсчёт…

А теперь обо всё по порядку.

«И когда они приближались в Иерусалиму, к Виффагии и Вифании, на склоне горы Масличной…», - так начинает свой рассказ автор «Евангелия от Марка».

Расстояние от Вифании до Иерусалима пятнадцать стадий – полтора-два километра. Виффагия («дом фиг») на склоне Елеонской горы – очевидно, небольшое селение, которое славится своими смоковницами.
«Марк» смешал всё в кучу, потому что Иисус у него идёт из Иерихона. С такого расстояния Иерусалим и его окрестности, действительно, сливаются в одну точку. Но мы-то с вами знаем, что он идёт «ароматными ногами» из Вифании. И тут возникает дурацкий вопрос, который почти две тысячи лет почему-то никто себе не задавал: а зачем?

Зачем Иисус в этот день пошел в Иерусалим? Какая цель?

Правильный ответ обескураживающее прост: шопинг.

Примирительный ужин, решение о котором было принято в Вифании, должен был состояться на «нейтральной территории». Для таких целей обычно арендовали специальную комнату на постоялом дворе. Хозяин брал плату только за помещение - еду гости приносили с собой.

Когда Иисус велит ученикам найти мужчину с кувшином и следовать за ним, в этом не будет никакого «славянского шкафа» и прочей шпионской романтики. Ходить за водой – женское дело. Единственное исключение – «работники гостиничного хозяйства». Отсюда народная примета: увидел мужчину с кувшином – где-то поблизости есть постоялый двор.

Накануне Песаха найти свободное помещение было довольно сложно. Предстояло обойти много таких мест. При этом речь шла не о брони. Возлечь за совместной трапезой ученики должны были в тот же вечер, не мешкая. А значит, всё необходимое для пиршества у них к этому моменту должно уже быть куплено и упаковано.

Давайте, очертим круг пирующих. Если суммировать сведения, полученные от всех евангелистов, у нас получится довольно короткий список: братья Воанергес (2 шт.), Пётр и его брат (на этот раз названый «Филлипом»), Иуда-Фома и «ученик, которого любил Иисус» (под этим загадочным «псевдонимом», разумеется, скрывается Мария, а не женоподобный юноша-апостол).

Всего: семь человек, считая самого Иисуса.

Вроде бы немного. Но если представить: сколько на семь человек потребуется лепешек, вина, мяса, горьких трав, столового текстиля и посуды, получится довольно внушительный груз.

Конечно, всё это можно было взять в Вифании.
Но тогда хозяином стола де-факто будет одна из сторон конфликта.

Конечно, покупки можно распределить между учениками.
Но тогда получится, что почти весь груз несут обиженные галилеяне…

Одним словом, без осла не обойтись!

Мысль об осле, очевидно, пришла Иисусу в голову уже в пути. Два ученика, посланные на его поиски – Иуда и Иаков. Иаков там, явно, лишний. Селение, в которое они направились  – очевидно, Виффагия. Иуду здесь, наверняка, хорошо знают. Выручать друг друга по-соседски – для иудеев обычное дело… Но одного Иуду Иисус послать не мог - во всём должен быть паритет.

Виффагия («дом фиг») – не единственное место в «Евангелии от Марка», где упоминаются эти плодовые деревья. Если совместить все «фиговые отрывки», можно услышать то, о чем они разговаривали в пути. Более того, увидеть: как Иисус вел себя во время разговора (надо признать: довольно эксцентрично)…

Мне посчастливилось родиться в месте, где растёт инжир. В Сочи он созревает в начале сентября. Отлично помню себя в школьной форме стоящим на серокожих, как слоновьи ноги, ветвях. Помню, как вгрызался в сладкую зернистую мякоть сизых инжирин, похожее на мясо негра.

Дерево было бесхозное. Но хозяин голубятни, стоявшей неподалёку, почему-то считал его своим. Однажды он обмазал ветви солидолом… Школьную форму отстирать не удалось – пришлось покупать новую...

Ствол фигового дерева начинает делиться почти у самого корня. В итоге получается что-то вроде тумбы, взойти на которую очень просто.  Не случайно мытарь-коротышка Закхей воспользовался именно этим удобным деревом – на другое он бы просто не смог влезть. Иисус же использовал инжир в качестве реквизита для небольшого моно-спектакля.

И на другой день, когда вышли из Вифании, Он проголодался;
и увидев издали смоковницу, на которой были листья, подошел: не найдёт ли чего на ней? И подойдя не нашел ничего кроме листьев; ибо не было время смокв.
И обратившись к ней, Он сказал: отныне да не вкусит никто плода от тебя вовек. И слышали это ученики Его.


На следующий день дерево якобы «высохло до корня». Иисуса это обрадовало. Он заявил, что его черная магия эффективна, потому что он верит в ее успех, и предложил апостолам следовать его примеру. И, чтоб два раза не вставать, научил их молитве «Отче наш».

Этот лютый бред – «официальная версия», которую почти две тысячи лет принимают за чистую монету. Мы, разумеется, этого делать не станем.

Давайте для начала отделим сухое дерево от «мокрого» и зададим себе простой вопрос: Иисус в самом деле рассчитывал найти спелые фиги в начале весны или он так куражился?

Конечно, трудно поверить в его невежество, но «Марк» нас великодушно избавил от необходимости гадать. Сразу после этой сцены у него следует монолог на Масличной горе «о судьбах мира». Не буду подробно разбирать этот на 100% подложный текст, написанный после разрушения Иерусалима и не имеющий к Иисусу никакого отношения. Нас интересует не сам рассказ, а то место, в которое его вставили.

Само по себе оно достаточно простое - Петр, Иоанн, Иаков и Андрей удивлены словами о том, что Иерусалимский храм не будет стоять вечно, и просят назвать конкретную дату разрушения. Иисус отвечает уклончиво.

…образом да будет вам смоковница: когда ветвь ее становится мягкой и пускает листья, вы знаете, что близко лето.

Думаю этого фрагмент достаточно, чтобы признать очевидное: Иисус разбирался в вопросах плодоношения инжира достаточно хорошо, чтобы не искать на ветках плодов накануне Песаха. Что ж это тогда было? Разумеется, троллинг!

- Вы Еклизиаста читали, балбесы? «Всему своё время. И место каждой вещи под солнцем.» А вы куда торопитесь? И храм когда-то рухнет. И Рим. Когда время для этого настанет… И хватит мне на голову венец натягивать! Какой из меня Христос?! Вы что тупые? Показать вам на кого вы похожи?

Вскакивает на фиговое дерево, стоящие возле дороги, и с озабоченным видом начинает шарить в листьях.

- Я жрать хочу! Где мои фиги?! Почему их нет?! А ну давай, дерево! Быстро! Давай мне фиги! Я кому сказал?!

Сердито соскакивает на землю и топает ножкой.

- Ах, вот ты как?!! Да будь ты проклята, смоковница чертова! Шоб ты сдохла!

Все смеются.

- Над кем смеётесь? Над собой смеётесь…

«Испорченный телефон», конечно, донёс эту милую сценку до «Марка» в искаженном виде. Тот, недолго думая, пририсовал к ней плохой конец и… превратил Иисуса в Волнан-дер-Морта.

А тем временем, братья Воанергес в Малой Галилее раздавали пальмовые ветки массовке. (Думаю, им было нетрудно найти предлог, чтобы отпроситься. Присоединились к остальным они, очевидно, уже у городских ворот.)

Современный Иерусалим, конечно, отличается от Иерусалима времен Иисуса. Но место, на котором стояли Иерусалимский храм и Антониева башня, хорошо известно. И где-то там – к северу от башни (в районе нынешних Стефановых ворот) – в те времена тоже находился вход в город. А в самой Антониевой башне был расквартирован римский гарнизон. На время Песаха туда переселялся и сам прокуратор, чтобы лично следить за порядком…

Шоу, устроенное галилеянами у городских ворот, наверное, выглядело бы смешно, если бы не «царские лозунги».

И некоторые из фарисеев сказали Ему из толпы: Учитель, запрети ученикам Твоим.

В ответ Иисус лишь обреченно махнул рукой: «Если они умолкнут, камни возопиют».
Он нашел более надёжный способ заткнуть рот массовке. Чтобы обратить пафос в фарс, Иисус оседлал ослёнка…

Представьте: заряженная толпа называет его царём, потомком Давида. А он с важным видом садится на осла, как на коня, натягивает поводья и размахивает дорожным посохом, как копьём.

- На Берлин!!! Ура!!! За Родину!!! За светлый образ Сталина!!!

«Этого ученики Его не поняли сперва», - дипломатично откашливается евангелист.

Да, конечно, потом на просторах Ветхого Завета отыскалась подходящая цитата (там что угодно, можно найти!). Но всё это уже - в пользу бедных. Ведь участники шоу об этом заковыристой ветхозаветной цитате ничего не знали. Да и подлинность второй части Книги Пророка Захарии (где сказано о "царе, грядущем на молодом осле") многие исследователи сегодня склонны считать фейком.

Так или иначе, странная выходка Иисуса, наверняка, вызвала у массовки ступор. Это же не «людское море», поведение которого трудно предсказать. Ветками махала горстка полуграмотных паломников из Галилеи, каждый из которых не семи пядей во лбу.

У Иисуса, конечно, были свои сторонники и в Иерусалиме, но это были совсем другие люди.

…и из начальников многие уверовали в Него, но из-за фарисеев, не исповедовали, чтобы не быть отлученными от синагоги.

На самом деле, высокопоставленные сторонники Иисуса сами были фарисеями (вспомните Никодима). Но, в любом случае, эти люди не размахивали пальмовыми ветками и не орали провокационную чушь.

...Но вот шум стих.

В гробовом молчании Иисус разворачивает своего «коня» и выезжает из города.

Его единственная надежда - что римляне посмеются и забудут.

Увы! Первый Рим, как Третий – слезам не верит и в цирке не смеётся…

Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments