Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

я

PERSONAL JESUS (ВСЁ В ОДНОМ МЕСТЕ)

Я в данный момент пишу текст, конца которому пока не вижу - пересказ человеческим языком той истории, которая изложена евангелистами через жопу
(разбираю все их нелепости, противоречия, умолчания, пафосные глупости и нелепые выдумки).
В итоге, должна получиться простая, понятная и очень современная история про отличного парня...
Ссылки на уже написанные куски буду оставлять здесь.
P.S. Начал писать следующий раздел - про учение Иисуса, очищенное от всего лишнего.
Нумерация сквозная.


PERSONAL JESUS: Based On A True Story
(1), (2), (3), (4), (5), (6) ,(7), (8), (9), (10), (11),(12), (13), (14), (15), (16), (17), (18), (19), (20), (21), (22), (23), (24), (25), (26), (27), (28), (29), (30), (31), (32), (33), (34), (35), (36), (37), (38), (39), (40), (41)

PERSONAL JESUS: The Common Human Doctrine
(42)

я

Любите ли вы Эйзенштейна, как люблю его я?

Вот вам тогда гениальный фрагмент его потрясающих мемуаров, который нужно ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЧИТАТЬ ДО КОНЦА.
Сказать, что это атмосферно и точно - это ничего не сказать!

-----------------------------------------------------------------------------------
НЕЗАМЕЧЕННАЯ ДАТА

«Сам» Аркадий Аверченко забраковал его —
мой рисунок.
Заносчиво, свысока, небрежно бросив:
«Так может нарисовать всякий».
Волос у него черный.
Цвет лица желтый.
Лицо одутловатое.
Монокль в глазу или манера носить пенсне с таким видом, как будто оно-то и есть настоящий монокль?
Да еще цветок в петличке.

…Рисунок действительно неважный.
Голова Людовика XVI в сиянии
над постелью Николая II.
Подпись на тему: «Легко отделался». (Перевод на русский слова «veinard» не сумел найти…)

Аркадий Аверченко — стало быть, «Сатирикон» — и тема рисунка легко локализируют эпизод во времени.
Именно к этому времени он и относится.
Именно об эту пору грохочет А.Ф.Керенский против тех, кто хотел бы на Знаменской площади увидеть гильотину.
Считаю это выпадом прямо против себя.
Сколько раз, проходя мимо памятника Александру III, я мысленно примерял «вдову» — машину доктора Гильотена — к его гранитному постаменту… Ужасно хочется быть приобщенным к истории. Ну а какая же история без гильотины!

…Однако рисунок действительно плох.
Сперва нарисован карандашом.
Потом обведен тушью.
Рваным контуром, лишенным динамики и выразительности непосредственного 51 бега мысли или чувства.
Дрянь.
Вряд ли сознаюсь себе в этом тогда.
Отнести «за счет политики» (в порядке самоутешения) — не догадываюсь.
Отношу за счет «жанра» и перестраиваюсь на «быт».

Быт требует другого адреса.
И вот я в приемной «Петербургской газеты».
Вход с Владимирской, под старый серый с колоннами ампирный дом.
В будущем там будет помещаться Владимирский игорный клуб.
Узким проходом, отделанным белым кафелем, как ванная комната или рыбное отделение большого магазина.
В этой приемной, темной, прокуренной, с темными занавесками, я впервые вижу деятелей прессы между собой.
Безупречно одетый человек с физиономией волка, вздумавшего поступить на работу в качестве лакея, яростно защищает свое монопольное право «на Мирбаха».

Убийство Мирбаха — сенсация самых недавних дней.
Кто-то позволил себе влезть с посторонней заметкой по этому сюжету.
В центре — орлиного вида старец.
Точно оживший с фотографии Франц Лист.
Седая грива.
Темный глубокий глаз.
От Листа отличают: мягкий и не очень чистый, к тому же светский, а не клерикальный воротник и отсутствие шишек, которые природа так щедро разбросала по лику Листа.
Очень импозантный облик среди прочей табачного цвета мелюзги.
В дальнейшем я узнаю, что это Икс — очень известная в журналистских кругах персона.
Известная тем, что бита по облику своему более, чем кто-либо из многочисленных коллег.
Специальность — шантаж.
Притом самый низкопробный и мелкий.

… Однако меня зовут в святилище.
В кабинет.
К самому.
К Худекову.
Он высок.
Вовсе неподвижен над письменным столом.
Седые волосы венцом.
Красноватые припухшие веки под голубовато-белесыми глазами.
Узкие плечи.
Серый костюм.
В остальном — это он написал толстую книгу о балете.
Предложенный рисунок — по рисунку более смелый, чем предыдущий.
Уже прямо пером. Без карандаша и резинки.
По теме он — свалка. Милиции и домохозяек.

«Что это? Разбой?» — «Нет: милиция наводит порядок».
На рукавах милиционеров повязки с буквами «Г. М.».
Такую повязку я носил сам в первые дни февраля. Институт наш был превращен в центр охраны тишины и порядка в ротах Измайловского полка.
Худеков кивает головой.
Рисунок попадает в корзиночку на столе.
В дальнейшем — на страницу «Петербургской газеты».

Я очень рад. Подумать только: с юных лет ежедневно я вижу этот орган печати.
И до того, как подают газету папаше, жадно проглатываю сенсационно уголовные «подвалы» и «дневник происшествий».
Сейчас — я сам на этих заветных страницах.
И сверх того в кармане — десять рублей.
Мой первый заработок на ниве… etc.

Второй рисунок.
На тему о том, до какой степени жители Петрограда привыкли к… стрельбе.
(Стало быть, в городе об это время постреливают. Да, видно, и не так уж мало.)
Четыре рисуночка по методу crescendo.
Последний из них:
«Гражданин, да в тебя, никак, снаряд попал!» — «Да что ты?
Неужели?»
И полснаряда торчит из спины человека.

Глубокомысленно?
Смешно? Хм-хм…
Но зато… правдиво!
Помню — сам я попал под уличную стрельбу.
По Невскому двигались знамена.
Шли демонстрации.
Я заворачивал на Садовую.
Вдруг стрельба,
беготня.
Ныряю под арку Гостиного двора.
До чего же быстро пустеет улица при стрельбе!
И на мостовой. На тротуаре. Под сводами Гостиного — словно кто-то вывернул на панель ювелирный магазин.
Часы. Часы. Часы.
Карманные с цепочками.
С подвесками.
С брелочками.
Портсигары. Портсигары. Портсигары.
Черепаховые и серебряные.
С монограммами и накладными датами. И даже гладкие.
Так и видишь скачущий бег вприпрыжку людей, непривычных и неприспособленных к бегу.
От толчков вылетают из карманов жилетов часы с брелочками.
Из боковых — портсигары.
Еще трости. Трости. Трости.
Соломенные шляпы.

Было это летом. В июле месяце. (Числа третьего или пятого.)
На углу Невского и Садовой.
Ноги сами уносили из района действия пулемета. Но было вовсе не страшно.
Привычка!
Эти дни оказались историей.
Историей, о которой так скучалось и которую так хотелось трогать на ощупь!
Я сам воссоздавал их десять лет спустя в картине «Октябрь», на полчаса вместе с Александровым прервав уличное движение на углу Невского и Садовой.
Только улицы, засыпанной тростями и шляпами, после того как разбежались демонстранты, снять не удалось (хотя специально включенные с массовку люди специально их раскидали).
Несколько хозяйственных старичков из добровольной заводской массовки (кажется, путиловцев) старательно на бегу подобрали имущество, дабы не пропало!

…Так или иначе — рисунок уловил привычку.
Глубокомысленно или смешно?
Не важно!
Передо мной чудо.
Высокий,
стройный,
серые волосы венцом,
каменно неподвижный,
белесоватоглазый с красными припухшими нижними веками, автор толстой книги о балете.
Сам.
Хозяин.
Вдруг… прыснул.
Я даже испугался. Этот рисунок дал мне 25 рублей.

Мало!
Десять и двадцать пять — никак не выходит сорока рублей.
А мне нужно именно сорок.
«История античных театров» Лукомского стоит ровно сорок рублей.
Да и этих тридцати пяти никак не уберечь.
Беру сорок рублей в долг у домашних, покупаю «Историю» и планирую широко раскинуть поле деятельности.
Мне советуют пойти к… Пропперу.
Это — «Биржевка».
Иду на… «Огонек».
Так именуется издаваемый при «Биржевых ведомостях» еженедельный журнал.
Разделом карикатуры там ведает (кажется, безраздельно) Пьер-О (Животовский).
Барахло ужасное.
И совершенно несправедливо, что он барахло… единственное и безраздельное.
Так или иначе, я у Проппера.
В этот день я просто улизнул из школы прапорщиков инженерных войск, что на Фурштадтской, в бывшем помещении Анненшуле.
Уже несколько дней в школе делается черт знает что.
Занятия не ведутся или ведутся с перебоями.
После сладостно напряженного периода учений в лагерях, — еще романтизированных ночными караулами в дождь и непогоду 55 на шоссе, на подступах к Питеру, в тревожные дни корниловских попыток к наступлению, — после напряженной полукурсовой экзаменационно-зачетной поры (минное дело, понтонное, моторы и т. д.) — вдруг день за днем непонятный застой и томление.
А сегодня утром еще к тому же никому не разрешается выходить за ворота.
Ну, уж это слишком!
Я знаю проходной двор на Фурштадтскую.
И поминай как звали…
Чем шляться из конца в конец по нашим коридорам.

…Я — у Проппера.
Этот — совсем в другом роде.
Приемной вообще не помню.
Вероятно, был «допущен» очень быстро.
Комната очень маленькая.
Никаких ввысь уходящих ампирных окон за тяжелым штофом занавесей.
Сигара в зубах.
Небольшая,
нетолстая
и не очень дорогая.
Ничего от Нерона. (Худекова можно было бы сравнить с покойным императором, только очень похудевшим.)
Что-то от зубного врача.
Острая бородка.
Белый медицинский халат,
с завязками вдоль всей спины, начиная от шеи.
И стола никакого не помню.
Все в движении.
Бантики завязок.
Бородка.
Сигара.
Безудержный поток слов.
В руках у меня пачка достаточно ядовитых рисунков против Керенского.
Тематика Проппера явно смущает.
Автор, видимо, прельщает.
Поток слов скачет безудержно:
«Вы молоды… Вам, конечно, нужны деньги. Приходите послезавтра… Мы все уточним. Я вам дам аванс…» — и т. д. и т. д.
Немного оглушенный, я ухожу, договорившись обо всем…

И где помещалась редакция, я тоже не помню.
И где я садился на трамвай.
И как очутился против Адмиралтейства.
Против Александровского садика.
В этом месте я всегда любил, проезжая, заглядывать на площадь Зимнего дворца, прежде чем ее скроют первые дома на углу Невского.
В Александровском садике торчат голые ветки деревьев.
Много лет спустя, когда я буду работать над сценарием «Девятьсот пятого года», мне врежется в память деталь из рассказа кого-то из участников Кровавого воскресенья о том, как на этих вот деревцах, «словно воробьи», сидели мальчишки и от первого залпа по толпе шарахнулись вниз.
Здесь свершалось 9 января.
Где-то рядом — 14 декабря.
Даты я эти, конечно, знаю, но в те годы они бытуют где-то сами по себе и довольно далеко от меня.
Площадь меня интересует своим архитектурным ансамблем.
Еще совсем светло.
Где-то в городе идет стрельба.
Но кто на нее обращает внимание?
В «Петербургской газете» даже есть карикатура на эту тему…
За подписью «Сэр Гэй».

Трамвай пошел по Невскому.
Вспоминая, как бегала из угла в угол сигара во рту Проппера, а сам Проппер — из угла в угол светлой маленькой комнатки, я, усталый и довольный, сажусь за разборку заметок, собранных за последнее время в Публичной библиотеке.
Это заметка о гравере XVIII века Моро Младшем.
Цветная гравюра его «La Dame du palais de la Reine» за десятку попала мне в руки из грязной папки одного из самых захудалых антикваров Александровского рынка.
Вскоре она обросла рядом других листов.
А листы — заметками, кропотливо собиравшимися по каталогам граверов в нашем древнем книгохранилище…
Примерно через год тетенька моя par alliance Александра Васильевна Бутовская, унаследовавшая от ослепшего мужа, генерала, 57 одно из лучших собраний гравюр, которые они вместе собирали всю жизнь, — хрупкая старушка, посвящавшая меня в прелести и тонкости Калло (у нее был полный Калло), Делла Белла (у нее был полный Делла Белла), Хогарта, Гойи (не хватит места перечислять, кого только полного у нее не было!) — так вот, примерно через год тетенька (par alliance) Александра Васильевна мгновенно определила, что «лист» мой — вовсе даже не лист, а «листок» — репродукция из калькографии Лувра…
В описываемое же время я был еще полон иллюзий и поглаживал мой лист со всей сладострастностью истинного коллекционера, ласкающего истинное сокровище.

Затем с часок я приводил в порядок заметки о граверах XVIII века.
И отправился спать.
Где-то в городе далеко стреляли как будто больше обыкновения.
У нас на Таврической было тихо.
Ложась спать, я педантично вывел на заметках дату, когда они были приведены в порядок.

25 октября 1917.

А вечером дата эта уже была историей.

* * *

Съемками в Зимнем дворце я нагоняю упущенный кусок истории из собственной биографии.

я

стенд-ап-ролики для ютуба (сценарии)

Летом 2012 года родилась идея вполне себе простенького и бюджетненького проектика - стенд-ап-ролики для ютуба.
Рабочее название: "ТНВ!" ("Театр начинается. Вешайтесь!").
Логотип - в духе известной телекомпании из тех же букв.
Написал несколько маленьких пилотных сценариев.
Предполагалось, что их главные герои будут появляться в новых сценках еженедельно.
В планах было еще несколько симпатичных образов...
Полгода бились над организацией производства. Нефига не вышло (нуууу... или почти нефига).
Я было махнул рукой, а потом подумал: а почему бы тексты в ЖЖ не выложить?
Может кому пригодятся (за полгода, несмотря на "злободневный" жанр, они, по-моему, не устарели)...
В общем, выкладываю.
В том порядке, в каком они появились на свет.


ВСТАТЬ! СУД ИДЁТ!
МАРАКУЙА
ИСПОВЕДЬ
НА ПЕРЕДОВОЙ
МАКДОНАЛДС
я

второе дыхание "ПРЕБИОТИКОВ"(?)

 
Сама идея поставить «Пребиотики» в театре мне изначально казалась утопичной. Я свою пьесу ценю, не сомневаюсь в ее литературных достоинствах. Но, при этом, я понимаю, что «Пребиотики» - в первую очередь, политтехнологический инструмент. Востребована (или не востребована) моя пьеса может быть исключительно в этом качестве. И скандал вокруг запрета постановки в Ростове-на-Дону эту уверенность укрепил.
До последнего времени мне казалось, что «Пребиотики» свою функцию успешно выполнили, и я о них почти забыл. Но после сегодняшней рокировочки "краб-шмель" мне стало ясно, что карта эта еще не до конца отыграна. В новом контексте кому-то до зарезу может захотеться слегка подправить имидж "кандидата нерушимого блока коммунистов и беспартийных".
Сейчас расскажу как это можно сделать с помощью "Пребиотиков".

1. Постановка в репертуарном театре, с политтехнологической точки зрения, – вещь малоинтересная (аудитория - ничтожная, единственное реальное приобретение – сам факт премьеры, как информационный повод). То есть, овчинка явно не стоит выделки. Да и невозможно это на территории Российской Федерации. По понятным причинам...
Экранизация («полный метр») – затея не только дорогостоящая, но и бессмысленная, так как отснятый фильм никогда не дойдет до российского зрителя.
Однако, есть идеальный канал, позволяющий выйти на многочисленную (причем, отборную) аудиторию – Интернет. Я убежден, что «Пребиотики» могут сработать, если станут сценарием фильма, снятого специально для YouTube.

2. До сих пор фильмы, рассчитанные именно на такой тип просмотра, не снимали. То есть, речь идёт о создании нового формата (или обновлении хорошо забытого старого). Думаю, что ориентироваться следует на телеспектакль («Следствие ведут знатоки» и др.)...

Collapse )

я

конец императора тайги

получил диплом финалиста (что-то типа "почетного второго места" сразу для нескольких авторов)
победила пьеса "Ставангер" Марины Крапивиной
сам ее не читал
судя по рецензии - крепкая "новодрамовская" вещь

жаловаться грех
попадание в шорт-лист (да еще диплом финалиста) - само по себе почти чудо
спасибо Володе Забалуеву, Алексею Зензинову и другим членам жюри, которые были благосклонные к пьесе, идущей поперек "столбовой дороги" современной драматургии...

раньше было говорить об этом не этично
теперь можно
выдам-таки манифест
сейчас
только с мыслями соберусь...

итак
не хочу разбираться почему так получилось, но мы живем в дурдоме, в котором искусство заточенО в "арт-хаус-гетто"
зритель ему только мешает
потому что он - быдло
ему искусство не нужно
ему нужны развлечения
а делать развлечения - не искусство, а ремесло
а значит делать его должны не творцы, а ремесленники
под чутким руководством продюсеров и маркетологов
точка

а вот хер вам!
я так считаю
люди все те же
у них мягкие облитые горячей кровью сердца
они по-прежнему хотят сострадать, переживать катарсис и становиться лучше
им очень редко нынче это удается
какие-то единичные мгновения на стыке искусства и коммерции
а так: или заведомое коммерческое говно, слепленое говном под указку говно-продюсера
или... ну в общем, "не для средних умов"
для товарищей по цеху
для жюри фестивалей
для арт-хаус-секты

невольный папа всего этого дела, как мне представляется, Антон наш Павлович
знал бы он, ломая гоголевско-островский театр, куда все это дело кривая вывезет, может поостерегся бы
но, что сделано, то сделано...

может грубо, но я вижу так: Гоголь-Островский-Вампилов-Брагинский-Горин (навскидку, конечно) - это для людей
чтобы они смотрели, понимали, сопереживали, любили геров, жили с ними
но вот Горин умер - и поговорить не с кем :-(((
смотрю я на всё это дело
и хочу быть "вторым Гориным-Брагинским-Вампиловым-Островским-Гоголем"
а вторым Чеховым быть не хочу
не потому что Чехов плох
а потому что у нас от чеховых (просто чеховых, чеховых в квадрате, в кубе, в сотой степени) нынче не продохнешь
и зрители им не нужны
для зрителей - седые строгие мужчины (и мальчики с пирсингом) весело лепят "ко мне, албанец-3!" и прочие "улицы разбитых братанов"
а в театре - ее ничтожество антерприза (звезда сериала "доярка из хацапетовки" в иностранной комедии "синьёр без панталон")
а так быть не должно...

вот
такое кредо
я

очень важный (для меня) текст

что-то типа "исповеди прогнозиста-неудачника"
разоблачился типа перед партией
развенчался
разнуздался
распоясался
портки упали - а там срам...

в общем, читайте

http://www.skbbank.ru/images/custom/news/havin_small.jpg

Театральный роман
Бабло, переодетое в "добро", побеждает быдло, переодетое в "зло"

Сейчас, когда только ленивый не включился в "перестроечный дискурс", хочется сказать о главном. "Сбывшийся прогноз", который так возбуждает публику – не то, за что себя выдает. Стремительный закат Путина, превращение "аппаратного червя" Собянина в "харизматика №1" a la Ельцин, "Нина Андреева с усами" (что там еще?) – во всем этом нет ничего удивительного или неожиданного. И то, что будет дальше – "ответка" Суркова (возможно, под псевдонимом "Медведев"), ГКЧП-2, "сенсационное" освобождение Ходорковского, признание ошибкой "афганской" авантюры на Кавказе, примирение с Михаилом Саакашвили – не нужно предсказывать. Все это просто будет, и всё.

На самом деле, ничьи прогнозы никогда не сбываются. Лучший в мире прогнозист – генератор случайных чисел. Стреляя в белый свет, как в копеечку, хоть раз да попадешь в ресинское очко. Глубокомысленно ковыряя в любимых путинских отверстиях, попадешь разве что в анекдот. Как Антон Хавин - начальник отдела дилинга СКБ-банка (см. здесь и здесь). Отсюда вывод: не хочешь быть дураком - убей в себе прогнозиста, зарой тушку и постигай суть вещей без привязки ко времени. Ибо "дни лукавы суть"...
 

Collapse )

P.S. на фото - Антон Хавин, начальник отдела дилинга СКБ-банка

я

про Мамонова

я - фанат Мамонова со стажем
началось с "Такси-блюза" (а это, на минуточку, 1990 год)
Collapse )

я знал про него и раньше, но зафанател после фильма...
потом:
все альбомы
все концерты, на которые смог попасть
все спектакли (кроме "Мыши, Мальчик Кай и Снежная королева")
почти все фильмы (сверялся по фильмографии - оказалось что-то, все-таки пропустил)
последнее (год назад) - творческая встреча в Ростовской филармонии
нет... последнее - "Царь"!
последний гвоздь в крышку гроба...

это - как бы вступление

чтобы сподручнее было насрать и на этот фрагмент культурного слоя тоже

после просмотра этого:



я, вообще-то, нормально относился к неофитским заскокам любимого артиста
более того, они мне были даже симпатичны (сам таким был лет 20 назад - когда воцерковился)
думал: ну и молодец! пусть досыта наиграется в "батюшек", "боженьку" и пр., от него не убудет!
а сейчас вижу: пришел Петру Николаевичу толстый такой, увесистый, неиллюзорный ПЕСДЕТС (или, как говорят девушки, "писец")...

чтобы были понятнее мои эмоции, сообщаю: этот убогий спектакль ("Я и боженка вдвоем замечательно жывём!") я смотрю в третий раз... то есть, буквально, с точностью до запятой!
первый раз: живьем в Ростове (на творческой встрече)
второй: на православном кабельном телеканале "Союз" (все то же самое, но на пленэре - среди русссских береззз)
и либретто я читал... в его дурацкой книжке "Закорючки. Том первый"

то есть, маска "святого" намертво приросла к физиономии

артист Мамонов помер
(неужели после кинематографической ленты "Царь" в этом кто-то сомневается?)

человеку же Мамонову желаю долголетия и скорейшего исчезновения из публичного пространства
ибо так будет лучше для всех

вот

P.S. а здрово бы было, если бы потом вдруг выяснилось,
что Петр Николаевич все это понарошку,
что на самом деле, он - как отец Иоанн Охлабыстин
(т.е. хитрожопый сатанист, выполняющий в тылу врага особую миссию), а?

вот это - да, было бы красиво!

может еще будет...